У мировой беды не детское лицо

22 июня 1941-го в четыре часа утра фашистская Германия и ее сателлиты без объявления войны вероломно напали на молодой (20-летний) Советский Союз. Вторжение было по всей западной границе страны. Вооруженные до зубов за счет промышленности государств Европы, идеологически подготовленные к истреблению людей так называемых «неполноценных рас», запрограммированные пропагандой на молниеносную победу, солдаты вермахта представляли собой апокалиптически грозную силу. Первые месяцы войны были для нашей страны однозначно трагическими. Используя преимущество в авиации, танках, артиллерии, противник применял тактику «вбивания клиньев», достигая  преимущества на узких участках фронта с последующим заключением в «котел» целых группировок войск, отрезая пути снабжения их боеприпасами и продовольствием. Вооруженные силы страны несли огромные потери живой силы и техники, множество людей попадало в фашистский плен, становилось узниками концлагерей, дешевой рабочей силой. Фашисты не признавали ни одной международной договоренности по обращению с пленными. В концлагерях целенаправленно и массово уничтожали заключенных, не распространяя табу на злодеяния даже на детей.

О судьбе одной малолетней узницы и пойдет рассказ. Живет в с. Переваловке Инна Владимировна Дурнева. Родилась она в г. Острове Псковской области 4 июня 1935 года. Вскоре после ее рождения семья переехала на жительство в Ленинград. Отец работал на заводе, мать – медсестрой. В день начала войны отец ушел на фронт, дальнейшая его судьба неизвестна. Маму направили на строительство оборонительных сооружений, Инну ей пришлось оставить в детском саду. Как и прочие, этот детсад подлежал эвакуации. Фронт приближался, ломая эвакуационные планы: эшелон, в котором вывозили детей, был перехвачен фашистами. Так Инна в числе других детей попала в Германию, в г. Мюнхен.

 

Концлагерь был на окраине города: около десяти бараков для мальчиков и шесть – для девочек. Вокруг – ограждение из двух рядов колючей проволоки, к которому подключен электроток. В каждом бараке – двухэтажные нары. Матрасы и подушки набиты травой или соломой. Детей одели в полосатую униформу, на спине – тряпичная бирка с номером (у Инны – 1459). За любое непослушание надсмотрщица била плетью. Кормили два раза в день какой-то похлебкой и пайкой недопеченного хлеба из муки, смешанной с опилками. Еженедельно группами детей водили в медпункт, где врачи отбирали у них для опытов суставную жидкость. Все дети имели вес втрое меньший нормы. Ежедневно проходили осмотры, санитарка раздавала термометры, и детей с температурой, на градус отличающейся от нормы, направляли к медсестре для заключения: лечить или отбраковывать – везти в будку-душегубку (убивали посредством отравления выхлопными газами автомобиля), а затем сжигать тела в крематории. Трижды медсестра-немка возвращала маленькую Инну на лечение, спасая от душегубки. Позже, после освобождения концлагеря американцами, эта медсестра призналась, что спасала ребенка с намерением ее впоследствии удочерить и продолжает на это надеяться, однако ей в этом было отказано.

Зимой 1945-го по ночам Мюнхен часто бомбили. Утром детей сажали в кузова машин и везли в город на расчистку улиц от последствий бомбежек. Дети были настолько истощены и обессилены, что не каждый из них был в состоянии поднять с земли даже один кирпич, но плеть и побои вынуждали работать. В последние дни перед освобождением города мальчики были ликвидированы, а их бараки уничтожены. В следующую ночь планировали то же в отношении девочек, но не успели: в город вошли американцы. Всех девочек в кузовах «студебеккеров» отвезли на вокзал, усадили в санитарный поезд, снабдили продовольствием. Так узницы попали в Киев. Там их помыли, переодели, накормили и отправили в Псков, в детдом. Будучи уже десятилетним подростком, Инна пошла в первый класс. Подружилась с девочкой, с которой сидела за одной партой. Родители этой девочки пригласили Инну погостить у них сутки. В ходе общения листали семейный альбом, и случилось невероятное – на одной фотографии Инна узнала свою маму. Оказалось, что мама одноклассницы – двоюродная сестра матери Инны. Скоро, оповещенная письмом, приехала мать Инны. Строгий директор детдома вывел нескольких девочек и сказал гостье: «Узнаете свою с первого раза – забирайте». За четыре года разлуки и мать, и дочь сильно изменились: одна пережила блокаду, другая – муки концлагеря. Однако как только родные люди встретились взглядами, они узнали друг друга. Правда, сдавать кровь на анализ для идентификации родства все равно пришлось, этого требовал порядок.

Закончив за восемь лет десять классов в школе г. Острова, на свой выпускной бал Инна по причине крайне скромного достатка семьи пришла в туфлях и платье маминой сотрудницы (дала «напрокат»). Одна из выпускниц привела на праздник своего знакомого. Парень Инне сразу глянулся, и она пригласила его на «белый танец». Так они встретились впервые, чтобы потом не разлучаться 19 лет. Увы, в 1972-м супруг погиб на милицейском стрельбище по причине несчастного случая. Оставшись с десятилетним сыном, Инна Владимировна работала мастером на швейной фабрике, проживая вместе с родителями бывшего мужа, занимавшими в городе руководящие должности. Затем, встретив достойного человека, она вышла замуж второй раз. Увидев в газете объявление о том, что в Джанкойском районе будут очень рады переселенцам, не будет проблем с жильем и работой, семья переезжает в Крым на жительство. Муж Инны Владимировны устраивается водителем виновоза в совхоз «Грушевский», жилье семье предоставили в Переваловке. Появляется на свет второй ребенок. Когда он пошел в детсад, Инна Владимировна устроилась начальником технического отдела в Дом быта, возглавляемый Р.А. Скворцовой. Тогда производственные участки Дома быта функционировали во многих населенных пунктах Судакского района. Все мастера участков должны были быть обеспечены заказами, материалами. За все это отвечала И.В. Дурнева, осуществляя также общий контроль. Ежедневные поездки чрезвычайно утомляли, поэтому Инна Владимировна вынуждена была сменить род деятельности: поработала администратором гостиницы «Сурож», а спустя несколько лет перешла в пансионат «Львовский железнодорожник» (ныне «Крымская весна»), где и трудилась до пенсии.

Сейчас И.В. Дурнева – на заслуженном отдыхе, пользуется социальными льготами как бывший малолетний узник. Имеет активную жизненную позицию, с 1962-го является членом КПРФ. Пережила тяжелые потери. Старший сын, работавший водителем-дальнобойщиком в Санкт-Петербурге, исколесил многие страны Европы, не жалея своего больного сердца, и безвременно ушел из жизни. Младший сын, тоже водитель, работал в автопарке Судака и трагически погиб в ДТП в 2000-м неподалеку от Лесного.

Но Инна Владимировна продолжает общение с невесткой (вдовой младшего сына) и внуком, в Санкт-Петербурге подрастает внучка. Одиночество скрашивает и социальный работник – добрая чуткая женщина Лилия. Скоро Инне Владимировне – 82. Ее обязательно придут поздравить и однопартийцы, и бывшие коллеги по работе. Долгих лет вам, Инна Владимировна, и здоровья побольше!

В.В. Цецульников  

внештатный корреспондент

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

* Введите цифры с картинки (антиспам тест):